steissd (steissd) wrote,
steissd
steissd

Categories:

ШПИОН, ВЕРНУВШИЙСЯ С ШОПИНГА

Коррупция в позднем совке поразила даже внешнюю разведку. И случалось, что в комфортабельные с точки зрения бытовых условий страны, вроде Нидерландов, ездили исключительно шопиться: продуктивно работать из-за происков местной контрразведки было невозможным. А чтобы не отбыть ввиду низкой результативности нах Хаузе раньше времени, впаривали начальству липу. А чтобы попасть в такие хорошие страны, где можно кое-чем околачивать груши и при этом недурственно прибарахлиться, надо было делиться с кадровиками и начальниками разного уровня. Фрагмент из интервью ветерана советских спецслужбы корреспонденту «Коммерсанта».

Какими были критерии оценки стран?
— Их, собственно, было два: насколько хорошо в стране работать и насколько хорошо в ней жить. Лучшей из стран, к примеру, считалась Индия. Там местная контрразведка не сильно мешала нашей деятельности и удавалось добывать неплохую информацию. И жить в ней тоже было неплохо: не самый лучший климат, зато комфортабельно. В Африке тоже работать не очень мешали, но зато с климатом и комфортом было плохо. По уровню жизни высоко котировалась Голландия. Но там спецслужбы опекали нашего брата настолько плотно, что делать что-либо было трудновато. А худшей из худших для работы считалась Норвегия. Там обязательно ловили на любой мелочи, высылали и непременно печатали об этом в газетах. И въезд в большинство приличных по уровню жизни стран оказывался навсегда закрытым.
— А Штаты?
— Туда можно было съездить раз в жизни. ФБР опекала настолько плотно, что скрыть свою принадлежность к разведке было почти невозможно. Высылали они нечасто, до конца срока пребывания удавалось досидеть. Но списки выявленных разведчиков они рассылали всем своим союзникам, так что о командировках в большинство этих стран можно было забыть.
— Но, судя по литературе, резидентуры существовали и в не очень удобных для работы странах.
— Конечно. И туда направляли блатных — детей генералов, чинов из ЦК и тому подобное. Прожил со всеми удобствами пять лет в той же Норвегии, ничего не делал. Так ведь все знают, что там делать ничего невозможно. И человек едет в другую трудную для работы комфортабельную страну.
— Как скоро выпускник разведшколы уезжал за границу?
— Это зависело от того, как покажешь себя на работе в Центре. Чаще всего после назначения в отдел оперативник становился связующим звеном между тем человеком в резидентуре, которого ему предстояло менять, и Центром. Читал его разработки, учился писать по ним справки. Это, кстати, требовало навыка и определенного искусства. Справка в дело могла состоять из нескольких десятков страниц. Справка для руководства ПГУ — в несколько раз меньше. А для бумаг, направлявшихся в ЦК, существовал норматив — не более полутора страниц. Бумаги большего объема там не читали. Так что в бюрократическом смысле это была хорошая школа.
— А в практическом?
— Тоже. Человек получал достаточно полное представление о предстоящей работе. Правда, реальная работа порой отличалась и от того, чему нас учили, и от того, что писалось в отчетах. Нам ведь не объясняли, что мы будем раскрыты контрразведкой противника еще до въезда в страну пребывания. Наверное, ни в одной другой спецслужбе не относились так небрежно к организации прикрытия. Под "крышу" ведомств или редакций, если человек работал под журналистским прикрытием, направляли в лучшем случае за полгода до командировки. Я пришел в МИД за полтора месяца до отъезда в страну. Недели через две принимаем сотрудников посольства этой страны. Старший смотрит на меня и говорит: "Я вас вижу впервые. Вы, наверное, недавно работаете?" Я отвечаю. "А когда к нам? Через месяц?" И точно называет фамилию человека, которого я должен менять. Какой уж тут секрет.
— Как раскрывали разведчиков? Ведь для этого нужны доказательства.
— А доказательств мы им сами давали больше чем достаточно. Хорошая машина, какой нет у чистых дипломатов такого же уровня. "Чистые" целый день корпят в посольстве, а ты носишься по городу. Квартира, как правило, переходила от установленного разведчика к его преемнику. Во всех контрразведках существовала толстая книга косвенных признаков, по которым можно выявить советского разведчика.
А мы ко всему прочему, нарушая правила конспирации, давали им и точные доказательства своей причастности к спецслужбам. Вот вечером все съезжаются в резидентуру со встреч. Поздно, устали, отчеты можно написать утром. И кто-нибудь обязательно скажет: "Да ну его на х... Поехали выпьем!" Грузимся в машину и вперед, в какой-нибудь недорогой ресторан. Причем пээровцы — политическая разведка — пили своим кружком, НТР — научно-техническая — своим. Внешняя контрразведка тоже укатывала пить тесной компанией, хотя эти ребята и были обязаны следить за соблюдением конспирации. Выпив, народ нередко совсем забывал об осторожности.
Но как потом мне рассказывали осведомленные люди, самую точную информацию та сторона получала из прослушанных телефонных разговоров. Кто-нибудь ляпнет раз-другой: "Да Вася не сдаст, он же наш человек". И все, Васю включили в список выявленных разведчиков. Так что мы благодаря самим себе были самой легальной из легальных разведок в мире.
— И как в этих условиях удавалось вербовать агентов и добывать какую-то информацию?
— Жить там, в отличие от СССР, было настолько хорошо, что все хотели продлить командировку, а для этого нужно было давать результаты. Это было главным движущим стимулом. К тому же под контролем тоже можно работать. Главное — не нарушать неписаных правил. К примеру, не раздражать наружное наблюдение.
Я работал в разных странах. Где-то наружка работала издали, где-то в два эшелона: одни едут за тобой бампер в бампер, а другие страхуют с параллельных улиц. В каких-то странах предпочитали стационарные посты наблюдения. Но принцип везде был один: не создавай этим людям проблем и сможешь потихоньку делать свои дела. Если отрываешься, то создавай впечатление, что это произошло случайно.
У меня был такой случай. Мне до зарезу нужно встретиться с агентом. Приехал из посольства домой. Придумать ничего не могу. Вдруг смотрю на часы, а в соседней школе скоро занятия кончаются. Детей по домам повезут. А школьные автобусы — штука неповоротливая. Вышел, сел в машину, ребята поодаль стоят. Смотрю — идет автобус. Я выехал — и, не торопясь, на магистраль. А автобус выбирался на нее долго и запер наружку. Этот трюк мне сошел с рук.
— А если бы они поняли, что это не случайность?
— Могли бы проколоть все шины. Или побить.
— И что делали в этом случае?
— В посольстве этой страны в Москве выбирали человека, который по предположению нашей контрразведки занимал аналогичную должность в их резидентуре. И ровно в то же самое время дня, в похожем месте — в подземном переходе, в подъезде его лупили. Особым шиком считалось поставить ему фингал точно под тем же глазом или вывихнуть ту же руку, что и нашему. Контрразведчики всегда брались за такие задания с особым удовольствием и рвением. Как помогали коллегам
— А какой из служб в резидентуре легче удавалось добиться требуемых результатов?
— Это был один из постоянных предметов для разговоров в резидентуре. Ребятам с каждого направления казалось, что больше всего вкалывают они. Пээровцы говорили, что энтээровцы только ходят по выставкам и выдают информацию об увиденных там образцах за добытую агентурным путем. А те в свою очередь считали, что пээровцы приписывают агентам то, что прочли в газетах.
— А с резидентурой ГРУ соперничали?
— Знаете, рассказы о жестоком соперничестве КГБ и ГРУ в большинстве своем — обычные байки. У них были совсем другие задачи. Помню, в одной из стран, где я работал, было очень сложно получить разрешение на поездку в провинцию. Мы с одним парнем из ГРУ с трудом добились согласия властей на экскурсию к достопримечательностям в отдаленном районе. Приезжаем. Я пытаюсь разговориться с кем-нибудь из местных жителей, мол, турист, помогите. Ну и дальше развить контакт. А "сосед" вдруг уставился в небо и окаменел. Смотрю, летит группа самолетов. Он говорит: "Бомбардировщиков этого типа здесь быть не должно. Я поехал докладывать". Хорошо, мы на двух машинах были.
Да и вообще ребята из ГРУ даже думали по-другому и не переставали выглядеть офицерами. Был даже такой анекдот. Посол встречает в коридоре незнакомого сотрудника и спрашивает: "Вы кто?". Тот отвечает, что прибыл только сегодня, второй секретарь посольства. "А почему от вас 'Шипром' пахнет?-- спрашивает посол.— Вы что, из ГРУ?" Как вербовали агентов
— Наверное, работа не всех сотрудников резидентуры была результативной?
— Конечно. Вербовка — вещь достаточно сложная и редкая. Без источников добыть информацию, которую оценят в Центре, невозможно. А если нет результатов — здравствуй, Родина. Вот и начинали люди липовать. Докладывали, что познакомились с интересным сотрудником такого-то ведомства, получали разрешение на агентурную разработку. А человек, которого они разрабатывали, либо об этом ни сном ни духом, либо его и вовсе не существовало в природе. Дело тянется, срок пребывания оперативника в стране продляется. К обычным трем годам добавляют год, а то и два.
— А руководство об этом не знало?
— Как правило, догадывалось. Но ведь и показатели резидентуры и управления от таких разработок улучшались. Потом смотрит оперативник, что больше в стране не усидеть, и начинает сворачивать разработку. Докладывает, что объект переехал, не оставив адреса, умер или отказался от дальнейших встреч. Главным было в своем мифотворчестве не перегнуть палку.
— То есть?
— Не залезать в кассу резидентуры. Оперативные деньги — это святое. Случаи, когда казенные деньги умыкали для липового агента, были единичными. Мне рассказывали о парне, который инсценировал вербовку крупного журналиста. Сам оперативник был неплохим аналитиком и удачно предсказал ряд событий. А если не попадал в точку, виноват не он, а агент. Якобы платил журналисту за информацию солидные суммы. Попался он, как мне говорили, на том, что начал тратить прикарманенные деньги. Глаза вокруг внимательные, так что погорел.
— Посадили?
— В данном конкретном случае я просто не знаю. Но обычно, чтобы сесть и даже просто вылететь из разведки, нужно было совершить тяжкое уголовное преступление. Даже тех, кто не принес за время командировки никаких результатов, оставляли работать в Лесу, находили для них должности. По моим наблюдениям, ребят, абсолютно не пригодных к работе, отправляли служить в управление кадров. И потом они начинали пить нашу кровь ведрами.
— Например?
— Направлять или не направлять человека в новую командировку, зависело прежде всего от них. Перебежит, к примеру, кто-нибудь к противнику — составляется список, с кем из сотрудников он был когда-либо знаком. А перебежчиков было, прямо скажем, немало. Я был знаком, пожалуй, не менее чем с десятком. Выходит, что ехать мне больше никуда нельзя. А может, и можно — как посмотрят кадровики. Они даже Сталина перефразировали: "Кадры решили. Все!". С чем возвращались
— И как можно было повлиять на кадровиков?
Как обычно в Союзе — подарками. Это ведь было массовым явлением. Едешь в отпуск, везешь несколько коробок подарков. Кадровикам, руководству, коллегам. В МИД, под крышей которого работаешь. Начальство и там и тут отказывалось: "Ну что ты, что ты". А потом брали.
— А что дарили?
— Дефицит. Из развитых стран — электронику и бытовую технику. Но в умеренных масштабах. Телевизоров по коридорам в Центре никто не таскал. Так — приемничек, магнитофончик, фотоаппаратец. Из экзотических регионов везли сувениры и различные снадобья, пользовавшиеся большим успехом у руководства. В кабинетах резидентов стояла аппаратура защиты от вражеского прослушивания. И они считали, что ее излучение отрицательно влияет на потенцию. А резидентами в разное время было большинство руководителей ПГУ. И потому всякие африканские и индейские мази и порошки типа "Виагры" принимались руководством с прочувствованной благодарностью. И частью передавались еще более высокому начальству.

Яндекс.Метрика
Tags: история, коррупция, разведка, совок
Subscribe

  • От Гиппократа до Пирогова

    Военно-полевая хирургия была необходимой для спасения жизней раненых на поле боя и для возвращения в строй хотя бы части их. Война, как говорил…

  • Сказочки не для ребёнков с ушками (или без)

    Собственно, в этом ничего удивительного нет: изначально они были просто пересказами дохристианских мифов и легенд разных народов, и как и всякий…

  • Как снимали фильм «Афоня»

    Уже к началу 70-х годов постепенно становилось ясным, как пьянство ведёт к деградации советского населения. С ним старались бороться самыми разными…

promo steissd december 8, 2005 13:55 151
Buy for 100 tokens
Via una_ragazza_o Выделения в тексте — мои. 10 августа 2000 г. — Иранские парламентарии-сторонники реформ намерены настаивать на повышении брачного возрастного ценза с 9-ти до 14-ти лет для девочек и с 15-ти до 16-ти лет для юношей. Существующий сегодня столь нежный брачный возраст…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments