steissd (steissd) wrote,
steissd
steissd

Categories:

Мясо в СССР, ч.2

Часть первая.

Продолжая разговор о «мясном вопросе» в Советском Союзе, надо отметить, что одним только разбором «официальных данных» ограничиваться нельзя. Для более полной картины важно привлечь свидетельства современников — причем желателен широкий диапазон: от представителей властных структур до простых жителей страны. Так сухие цифры приобретают «человеческое измерение» и ситуация становится значительно понятнее, ее можно попытаться почувствовать, приложить к своему опыту. Нелишне произвести такой эксперимент и с «самым сытым периодом советской истории».

Новые лидеры принимали страну осенью 1964-го в состоянии весьма плачевном: «...сложилось тяжелое положение ... торговля мясными продуктами почти повсеместно идет с большими перебоями, а в ряде промышленных центров этих продуктов в этом году вообще почти не было... Мы все еще очень далеки от того, чтобы удовлетворить потребности народа в продовольствии» [1]. Был принят ряд мер по облегчению положения колхозников, однако сельское население уже давно массово бежало в города, так что поднимать животноводство с каждым годом становилось все более некому. Производство мяса, изначально невысокое, росло черепашьими темпами, не поспевавшими за приростом населения.

Как следствие, напряженность сохранялась. В 1967 году ЦК КПСС и Совмин СССР констатировали, что «производство ряда важнейших видов мясных и молочных продуктов не обеспечивает возрастающих потребностей населения». Летом-осенью 1968 года партийный лидер Украины П.Е.Шелест записывал: «...мяса повсеместно не хватает, много справедливых нареканий... В Донбассе большие сложности с обеспечением питания, в особенности мясом, государственных фондов явно не хватает. А на рынке килограмм мяса 2,5-3 рубля... Из республики отправляется огромное количество продуктов животноводства — даже за границу, а свой собственный рабочий класс, „хозяин“ страны, держим на минимальном пайке»[2]. В феврале 1969 года второй секретарь Пензенского обкома Г.В.Мясников отмечал: «Не отоваривается рыба, плохо с мясом, и нет просветов» [3]. Даже официально признавалось, что, «несмотря на значительный рост товарооборота, спрос населения на некоторые товары, в частности на мясо, сельди... удовлетворялся не полностью» [4]. Причем на состоявшемся в декабре 1969 года пленуме ЦК глава Госплана Н.К.Байбаков прямо предупредил, что в 1970 году «будет ощущаться напряжение в обеспечении населения некоторыми видами пищевой продукции, и прежде всего мясом» [5].

Мало что поменялось и год спустя: «...проблема миллионов — как достать, хоть в драку, в очередь — мясо или колбасу. В Куйбышеве... крупнейшем рабочем городе, мяса в магазинах нет уже лет 20 — привыкли и не просят даже. А из Тулы, Ярославля ездят в Москву за колбасой: кооперируются 4 семьи и каждую неделю посылают кого-нибудь покупать на всех... Рабочий с Коломенского машиностроительного завода, случайно разговорившийся в очереди, все восхищался, как в Москве хорошо — и мясо, и колбаса в магазинах, «а у нас — ничего» [6]. Раз уж подобное творилось в Подмосковье, то что говорить о, например, Украине: «Очень плохо... получилось по республике с планом товарооборота... Довольно печальное положение с торговлей мясом и животным маслом... Болит голова: чем кормить народ будем?» — вопрошал Шелест. Весной 1972 года он же замечал: «...цены на продукты на рынке неуклонно растут, килограмм мяса 4.5-5 рублей. В госторговле мяса почти нет» [2].

Не слишком менялось положение даже в годы, номинально успешные для сельского хозяйства. Летом 1973-го проходили выборы в местные советы РСФСР, и, например, в Челябинске избиратели требовали - путем надписей на бюллетенях — «улучшить снабжение трудящихся продуктами питания (мясом, маслом, квасом, овощами)» [7]. Брежнев, правда, считал, что «аграрная политика правильная и народ ее разделяет. Продовольственное снабжение бесперебойное. Народ не почувствовал тягот 1972 года. Улучшилась структура потребления, больше стало потребляться мяса, молока и яиц» (из выступления в октябре 1974 года на пленуме ЦК КПСС). Однако бытовали и иные, не столь благодушные настроения: «...наверно, ему докладывают... что, например, в Перми (большой город с военной промышленностью) мясо дают по талонам один раз в неделю — в пятницу, и уже не в магазинах, а распределяют по предприятиям» [8].

Народ старались «будировать» как можно меньше: так, в конце 1974 года по каналам цензуры прошла инструкция, запрещавшая «публиковать материалы, касающиеся снабжения населения и жизненного уровня». «Мясо не появится оттого, что о его отсутствии не будут писать. Но отсутствие информации об отсутствии мяса создает иллюзию, что оно есть», — иронизировал историк М.Я. Геллер [9].

Тем временем талоны стремительно расползались по стране. Летом 1975 года жительница Казани писала в ЦК: «...поехали мы с женихом за яйцами в город Волжск, что от Казани 2 часа на электричке... мясо свободно на прилавках лежит (и свинина, и говядина, и куры, и даже индюшки), такой картины в Казани никогда еще не было. Стоим мы и сетуем друг на друга, что денег мало взяли. Ведь в Казани на базаре мясо трудно достать. Ну кое-как наскребли на одну курицу. Хотели выбивать в кассе, а с нас какие-то талоны спрашивают... К празднику 1 Мая в магазинах появилась свинина. Народу море, а мяса капля... мясокомбинат нашего города выполнил план на 120-150 процентов. Только непонятно, где они, эти 150 процентов».

Милиционер из Куйбышева (ныне — Самары) жаловался: «Начиная с 1967 года и по настоящий день в магазинах нашего города очень редко купишь мясо, в основном продажа этого продукта идет на рынке, где стоимость одного килограмма 4.5-5 рублей. Разве это справедливо, что в таком крупном городе, как Куйбышев, в магазинах очень редко бывает такой важный в жизни продукт. Такая же история с курами...».

Из Харькова поддерживали: «У нас нет мясных продуктов. На базаре все продукты вдвое-втрое дороже... все только на рынке. Но там свое царство! Что хотят, то и просят. А где же набрать денег, чтобы жить по рыночным ценам!..» [10].

Однако власть не обещала народу легкой жизни: в речи на декабрьском пленуме ЦК генсек заявил, что и в ближайшем будущем «трудности с молоком и мясом» сохранятся.

Все это не так безобидно, как может показаться. Нехватка мяса и белков оказывала прямое влияние на здоровье населения, прежде всего детей и подростков. Так, демограф М.С.Бедный отмечал, что школьники в сельской местности РСФСР на 10-20 сантиметров ниже ростом, чем их городские сверстники [11]. Вообще положение дел со здоровьем населения как раз в «сытые» 1970-е начало неуклонно ухудшаться, индикатором чего стали снижение ожидаемой продолжительности жизни (в первую очередь у мужчин), рост общей и особенно младенческой смертности.

Наверху начали задумываться над положением. Осенью 1976 года на политбюро ЦК Брежнев указал, что «вопрос продовольствия надо сделать вопросом № 1. Сделать программу обеспечения населения мясом, восстановить поголовье свиней» [12]. Чтобы как-то облегчить тяготы мясного дефицита, по четвергам в общепите вводится знаменитый «рыбный день» (причем на прилавках появились виды рыбы, которые в поваренных книгах 1950-х значились как несъедобные — тот же минтай). Кроме того, вышла ведомственная инструкция «Меры по эффективному использованию мяса и мясных продуктов на 1976 год», которая, в частности, предусматривала сокращение количества мяса при изготовлении колбасы —   (это к вопросу о замечательных советских ГОСТах — прим. steissd) с целью его экономии. Начали хвататься за всевозможные альтернативные и нетрадиционные источники — конину, верблюжатину, сою. Доходило до решений трагикомических: в 1978 году вышел циркуляр об издании книг по вопросам питания, который запрещал публикацию фотографий мяса (в крайних случаях разрешалось использовать рисунки) [9].

Однако помогало не очень - даже из Ленинграда писали: «...колбасы и мяса все меньше». Что уж говорить о городах вроде Костромы: «Пенсионерам дают к Новому году талоны на мясо в домоуправлениях (1 килограмм на пенсионера). Впрочем, не талоны, а „приглашения“. Получаешь „приглашение“ и идешь в магазин. Сегодня „Северная правда“ отправила своих представителей в магазин, чтобы получить мясо (по 1 килограмму на работника). Именно так „дают“ мясо трудовым коллективам» [13]. О том, что «трудно с мясом», жаловался глава казахской компартии Д.А.Кунаев [14].

Не всех, правда, волновали такие низменные категории, были и люди идейные, несгибаемые — вот отрывок из беседы «поэта» Ф.И.Чуева с верным сталинцем Молотовым: «...пока империализм есть, нам легко не будет. Хотим пожить лучше. И хотим, и должны, но это будет медленно идти. — Но люди не видят мяса по всей стране. — Ну и черт с ним, с мясом, только бы империализм подох!» [15].

Времена, впрочем, были уже совсем не сталинские, и приходилось как-то объяснять ситуацию. На роль главного врага идеально подходили засухи. Так, весной 1977 года секретарь ЦК М.В.Зимянин отмечал, что последствия катастрофы 1975 года «преодолеваются, хотя пока ощущаются трудности в обеспечении населения продуктами животноводства» [9]. Жители страны соглашались: «...нет мяса (на рынке в очередь — по 4 рубля за килограмм), нет колбасы, сала и прочего» [13], «...многие сложности снабжения населения, прежде всего, мясом» [3]. Из Свердловского обкома в конце года писали в ЦК прямо: «...торговля мясом в области не производится. В продаже имеются колбасные изделия, ассортимент которых ограничен. В отдельных промышленных городах торговля ими производится с перебоями».

Имелись, конечно, островки благополучия: «...мясо, колбаса, яйца все же есть в Ленинграде — в Москве меньше, — есть в Литве, на Украине; народ ворчит, но не более того...» [16]. Но в то же время «в Смоленске нет мяса. Если его „выбрасывают“, что случается далеко не каждый день, у магазинов вырастают длиннющие хвосты. На рынке килограмм говядины стоит 4-5 рублей, что не по карману семье, где даже 2 работника. Приехавшие на гастроли актеры Челябинского театра удивлялись благополучному положению... в Смоленске» [17]. «В Кострому прибыли 25 молодых азербайджанцев-мелиораторов... поговаривают, то ли в шутку, то ли всерьез, что они уже просят барашков и удивляются, почему это в Костроме буквально каждый день — мяса нет» [12]. «По мясу. Ростов-Дон: после вычета на ясли, детсады, на рестораны и т.п. в розничную продажу поступает из расчета 1.5 килограмма на человека в год! Есть лучшие районы, но больше 7 килограммов на душу в год нигде нет» [8]. «Уже сегодня потребности населения в мясе удовлетворяются лишь наполовину, и распределение мяса в крупных промышленных центрах (таких, например, как Ростов-на-Дону, Одесса и мн. др.) происходит строго лимитированно по месту работы главы семьи» [11].

Отдельно стоит сказать о столице. «Москва в эти декабрьские дни наводнена приезжим народом. За мясом и колбасой огромные очереди», — писал литературный критик И.А.Дедков на исходе 1978 года [13]. Подобный ажиотажный спрос регулярно становился причиной серьезных перебоев в «образцовом коммунистическом городе». По этому поводу в январе 1979 года пресс-конференцию провел министр сельского хозяйства В.К.Месяц: «Партия открыто признает, что следует сделать усилия в области животноводства, и прежде всего в области производства мяса» [9]. Вообще, начало того года выдалось горячим — вот Китай вторгся во Вьетнам, а в СССР паника: «Все раскуплено в магазинах: спички, соль, крупы, мука. Масла и мяса нет», — записал живший в богатой Эстонии поэт Д.А.Самойлов [17].

Пытаясь отреагировать на ситуацию, руководство страны приняло решение об организации предприятиями и учреждениями «подсобных сельских хозяйств» (февраль), а в марте вождь, выступая перед избирателями, заявил о намерении в течение года удвоить производство мяса. В газету «Правда» немедленно пришло 43 письма с вопросом: «За счет каких ресурсов?», а в Свердловске разбросали более 300 листовок с текстом «Товарищи, вычеркнем продажных кандидатов, они забывают о нас сразу после выборов, их не беспокоит, что партия стала выше народа, сильнее закона, что растут цены, пустеют магазины» (разбросавших не нашли) [18]. Эпистолярное творчество приобрело широкий размах: «...„с мест“ идет поток писем, все более требовательный и угрожающий. Например, „не думайте, что у русского народа терпение беспредельно“... Все чаще всерьез (не анонимно) требуют введения карточек на мясо, молоко, крупы» [8].

А затем партийные старцы влезли в Афганистан — и после одной из тяжелейших засух десятилетия СССР получил массу всевозможных санкций и эмбарго. «Меры Картера оказались очень чувствительны. Обкомам запрещено «допустить» убой скота. Но мяса от этого не прибавится: будут сдавать полудохлый истощенный скот… Нормы доведены до смешного: на 1981 год Ростову-на-Дону планируется мяса на душу населения… 2 килограмма в год. Положение хуже, чем во время войны, так как тогда приходилось снабжать только города, а теперь — и деревню. Отовсюду идут требования и просьбы ввести карточки, но этого невозможно сделать не только по соображениям политическим, но и потому, что на это не хватит продуктов: ведь придется давать ограниченно, но всем, а не выборочно - Москве». Проблема усугублялась тем, что на носу была Олимпиада — в результате «в провинции — на Урале, на Волге, в Сибири, не говоря о Севере, — в магазинах пусто. В Риге (!) даже молока и сыра нет» [8]. «Прогулка... по Казани... черный ужас бытия. Масло по карточкам, все везут из Москвы, мяса нет и в помине... Апокалиптичность. Ощущение позднеримского конца времени», — отмечал литератор Н.Я.Эйдельман [19]. Вторит ему и публицист В.Е.Шамбаров, тогда политработник: «Вспоминается... как после падежей скота в Калмыкии — из-за недостатка корма, в Северокавказском военном округе в офицерских столовых подавали „баранину холодного убоя“, то есть дохлятину» [20].

Для советского руководства наступило крайне непростое время: летом начались волнения в Польше, спровоцированные и продовольственными затруднениями, а по СССР уже катилась волна забастовок. При этом «дело стоит на краю введения карточной системы на многие продукты» [3], «секретарь ЦК обратился к обкомам и республиканским ЦК с письмом «принять все меры», чтобы исправить положение со снабжением мясом, так как в большинстве мест — катастрофа с этим и ситуация названа политической" [8]. Настал звездный час подсобных хозяйств селян — в январе 1981 вышло постановление «O дополнительных мерах по увеличению производства сельскохозяйственной продукции в личных подсобных хозяйствах граждан», в газетах начал активно пропагандироваться их опыт...

Очередной съезд КПСС в начале 1981 года «подчеркнул, что снабжение населения продовольственными товарами представляет проблему не только экономическую, но и политическую, социальную» [21], и в сентябре руководство сделало ход конем: парторганизациям было разослано «закрытое письмо ЦК» о начале рационирования продовольственных товаров. Карточную систему официально не ввели, однако на самом высоком уровне — в речи Брежнева на ноябрьском пленуме ЦК — признавалось, что и в наступившей XI пятилетке «сохранятся перебои в снабжении мясом, молочными продуктами... и рядом других товаров». Катастрофическое положение дел начало приводить к психопатическим случаям — так, в Ярославле задержали местного жителя, который готовил взрывы самодельных бомб «с целью побуждения населения к активному выражению недовольства недостатками в снабжении продуктами» [18].

В середине 1982 года была принята Продовольственная программа СССР, призванная переломить ситуацию в кратчайшие сроки. А ситуация была такова: «В наших магазинах ничего нет» [13]. «В областных городах нет мяса вообще, разве что в комиссионных на рынках... Картина в колыбели революции похожая. Ни сыра, ни колбасы, ни круп» [8]. «За год, который прошел после моей предыдущей поездки в Ленинград, экономическая ситуация там ухудшилась катастрофически. Например, нет сливочного масла. Из мяса осталась только жирная свинина» [16]. Осенью талоны появились в Вологде и потом распространились на область.

Тем не менее программа была документом чисто декларативным, что «внутри» прекрасно понимали: «...выступал зав. отделом Госплана... К 1990 году (конечный рубеж программы) не выходим на рациональные нормы потребления (хотя они и были снижены Академией медицинских наук — эти его слова были покрыты долгим, громким смехом зала)... По мясу — надо бы произвести 26.5 млн тонн, а произведем к 1990 году только 21 млн тонн. Сейчас считается, что у нас 58 килограммов на душу. Однако с 1975 года мы не увеличили ни на грамм, наоборот, произошло снижение на 2 килограмма... Сейчас государственные дотации на мясо, молоко, масло — 30 млрд рублей. В 2 раза дороже обходится их производство, чем продажа. Выход — повысить цены. Но это — вопрос политический» [8].

К этому времени «кризис снабжения» дотянулся до Москвы. Журналист Л.А.Левицкий писал весной 1983 года: «Утром побежал в магазин. Пустые полки. Ни сыра, ни колбасы, ни мяса или кур. Потому ли, что и в самом деле ничего нет, или потому, что по случаю выходного дня решено припрятать наличие от иногородних, которые, несмотря на все угрозы, прут и прут, обездоливая славную нашу столицу. Вот наглецы-то! Тоже, видишь ли, есть хотят».

Осенью 1984 года - похожая картина: «Случается, что побывав в десятках магазинов, я ничего не раздобываю и, несолоно хлебавши, возвращаюсь восвояси» [22]. Впрочем, мясо — за его, по сути дела, отсутствием — уже как-то отошло на второй план. Проблемой стало наличие базовых продуктов — так, в прессе развернулась кампания по «бережному отношению к хлебу»! Судьбоносные же решения партии в канун перестройки свелись к констатации очевидного: «Весьма ощутимый ущерб сельскому хозяйству наносят прежде всего засухи, которые в последние годы участились. Это приводит к заметным колебаниям объемов производства сельскохозяйственных продуктов, создает напряженность в обеспечении ими населения, сказывается на экономике в целом» (из постановления октябрьского пленума ЦК о мелиорации). По итогам 1984 года «во многих районах страны улучшилось обеспечение населения продуктами животноводства... Однако годовой план розничного товарооборота недовыполнен»[23].

Пришедший весной 1985 года к власти М.С.Горбачев взял быка за рога — от него, собственно, этого и ждали. Заседания парторганов приобрели острокритическую направленность: «140 мясокомбинатов не имеет холодильников, 42 процента их требуют срочного капитального ремонта... При заготовке и транспортировке скота гибнет 100 тысяч тонн мяса... Из-за нехватки мощностей по переработке пропадает до 1 миллиона тонн выловленной рыбы» [8]. Но что интересно: в целом широкие круги советского населения уже, кажется, морально смирились с реальностью — воцарилась та самая уверенность в завтрашнем дне: «Сегодня жратвы нету, так с чего бы ей завтра появиться?» У писателя Ю.М.Нагибина читаем: «Были у Нины С. Ели вареники с валуями и картошкой, соленые валуи и жирную свинину, запивая облепихой, ежевикой, брусникой. Все восторгались столом и удивлялись, где Нина достала свинину. Это был стол эпохи сплошной коллективизации. До чего же все развалилось! За столом... сидели почти оборванцы. А ведь это все ученые, люди со степенями» [24]. Дедков так формулировал общественные настроения: «Ненормальное давно и незаметно стало нормальным. Мы молчаливо допустили, что обойтись можно без молока каждый день, без хорошего чая, без масла. Без какой-нибудь ваты, без электрических лампочек. Без батареек. Без свободы выбирать одного из двух. Без свободы писать письма, огражденные от перлюстрации. Без многих других свобод... Потому что мы имели в виду возможные худшие варианты. И только поэтому мы говорили: всё хорошо!»[13].

Впрочем, «настоящие буйные» все-таки находились: так, летом 1985 года во французское посольство проник сварщик О.Алифанов (заметим, не хипстер и не еврей, как принято стереотипировать недовольных — прим. steissd), попросивший политического убежища (в чем ему, конечно, отказали, — зато галантно проводили до метро, где поджидали милиционеры). С собой он принес письмо, в котором было, среди прочего, следующее: «Прошло 40 лет после войны, а в стране по-прежнему действуют продовольственные талоны и карточки на основные продукты питания. Даже в Москве проблема купить после работы колбасу, молоко, кефир, свежий хлеб, яйца... В Куйбышеве и в Ульяновске один человек в месяц по продовольственному талону может купить не более 500 граммов мяса. В Сургуте — столице нефтяного края, где я жил, там получше — 2 килограмма мяса на человека, но чтобы их отоварить, нужно целыми днями бегать по городским магазинам... Колбаса для жителей сел и городов просто экзотический продукт» [25].

Западных наблюдателей все это озадачивало — например, голландский посол П.Бювалда записывал: «Остается непонятным, почему же такая мировая держава не в состоянии должным образом... обеспечить население страны товарами первой необходимости» [26].

На мартовском пленуме 1989 генсек окончательно признал: «Действительность такова, что продукции сельского хозяйства нам не хватает... дефицит продовольствия создает социальную напряженность, вызывает не просто нарекания, а уже недовольство людей. Такая ситуация с продовольственным снабжением сохраняется многие годы» [27]. За что ему в обстановке первых альтернативных выборов во всесоюзный парламент начало доставаться по полной программе: «Назвавшийся рабочим кандидатом в депутаты Пряхин... на весь Советский Союз по TV заявляет, что Горбачев обманывает народ со своими программами, от которых не пахнет ни хлебом, ни мясом» [8]. По всей стране вводились талоны, «визитки покупателя» на всевозможные продукты и товары и прочие атрибуты карточной системы.

Что было дальше — все, надеюсь, помнят.

Источники:

[1] Доклад Полянского http://on-island.net/History/1964.htm

[2] Шелест П.Е. Да не судимы будете. Дневниковые записи, воспоминания члена Политбюро ЦК КПСС. Киев, 1994.

[3] Мясников Г.В. Страницы из дневника. М., 2008.

[4] Ежегодник БСЭ. М., 1970. С. 82.

[5] Шевельков А.И. Аграрная политика СССР второй половины XX в. по документам ЦК КПСС // Вестник архивиста. 2010. № 1.

[6] Лакшин В.Я. После журнала. Дневники 1970-1971. http://magazines.russ.ru/authors/l/lakshin/

[7] Взгляд из прошлого в настоящее. История парламентаризма в Челябинской области в XX - начале XXI вв. Челябинск, 2012.

[8] Черняев А.С. Совместный исход. Дневники двух эпох. 1972-1991 годы. М., 2008.

[9] Геллер М.Я., Некрич А.М. Утопия у власти. М., 2000.

[10] Памятные послания // Коммерсант-Власть. № 31. 2005. 8 авг.

[11] Тимофеев Л.М. Черный рынок как политическая система. М. - Вильнюс, 1993.

[12] Краснопивцев А.А. Жажда справедливости. Политические мемуары. Т. I. М., 2013.

[13] Дедков И.А. Дневник. 1953-1994. М., 2005.

[14] Хинштейн А. Почему Брежнев не смог стать Путиным. Сказка о потерянном времени. М., 2011.

[15] Чуев Ф.И. Сто сорок бесед с Молотовым. М., 1991.

[16] Эткинд Е.Я. Переписка за четверть века. СПб., 2012.

[17] Самойлов Д.А. Поденные записи. Т. II. М., 2003.

[18] Крамола: Инакомыслие в СССР при Хрущеве и Брежневе. М., 2005.

[19] Эйдельман Н.Я. Дневники. М., 2003.

[20] Шамбаров В.Е. Государство и революции. М., 2001.

[21] Ежегодник БСЭ. М., 1981. С. 6.

[22] Левицкий Л.А. Термос времени: дневник, 1978-1997. СПб., 2006.

[23] Ежегодник БСЭ. М., 1985. С. 69.

[24] Нагибин Ю.М. Дневник. М., 1996.

[25] Геллер М.Я. Российские заметки. 1980-1990. М., 2001.

[26] Бювалда П. Дневник дипломата. Москва — Гаага. Записки Чрезвычайного и Полномочного Посла Королевства Нидерландов в Москве. 1986-1990 годы. М., 2000.

[27] Об аграрной политике КПСС в современных условиях. Доклад М.С. Горбачева на Пленуме ЦК КПСС //«Правда». 1989. 16 марта.

Источник.


Яндекс.Метрика
Tags: еда, совок
Subscribe

Posts from This Journal “совок” Tag

promo steissd december 8, 2005 13:55 152
Buy for 100 tokens
Via una_ragazza_o Выделения в тексте — мои. 10 августа 2000 г. — Иранские парламентарии-сторонники реформ намерены настаивать на повышении брачного возрастного ценза с 9-ти до 14-ти лет для девочек и с 15-ти до 16-ти лет для юношей. Существующий сегодня столь нежный брачный возраст…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments