steissd (steissd) wrote,
steissd
steissd

Как Горбачёв обратил на себя внимание, ч.2

Часть первая.

Но всё грустное будет потом. А сейчас было ощущение крыльев за спиной: «И жизнь хороша, и жить хорошо». В таком настрое мы проработали весь апрель. И уже засобирались на традиционный первомайский парад. Сейчас этого нет, а тогда каждый год все ставропольские борьбисты собирались на проспекте Карла Маркса в колонну. Все были в парадной форме, с жёнами и детьми. Пока суть, да дело, отдельные группки отделялись по очереди от колонны и в соседнем дворике «принимали на грудь» за «международную солидарность». Потом колонна потихоньку приближалась к центральной площади. Ну а уже на площади под звуки марша мы гордо шли мимо трибуны под памятником Ленину и, услышав из динамиков: «Пламенный привет работникам Ставропольского Объединённого авиаотряда», громко кричали: «Ура!» Дочка на моих плечах тоже что-то восторженно кричала и размахивала красным флажком с привязанным к нему воздушным шариком. Тогда мы иногда ворчали на замполита, обвиняя его в том, что явку на парад он превратил в обязаловку, а сейчас с грустью вспоминаем то счастливое время, когда у всех нас был светлый и радостный весенний и всенародный праздник. Вроде бы и пощадили его дерьмократы, но превратили всего лишь в пьянку по углам.

Так вот, засобирались мы на парад. Но тут случилось неожиданное. Диспетчер вдруг объявил в эфире, что согласно приказу Первого секретаря экипажам Ставропольского и Пятигорского отрядов запрещается выезд на базу 1-го и 2-го мая. Всем предписывается организовать работу на праздники. Уж очень хотелось Михаилу Сергеевичу в Кремль. Видимо, мы тоже должны были этого сильно хотеть, для чего должны были забыть и про праздник, и про семью, и про международную солидарность.

Сначала мы посмеялись было над наивностью Первого секретаря. Всем известно, что закон запрещает пилотам работать более шести дней подряд. А каждый из нас давно уже подогнал режим работы так, что Первое мая будет у нас именно седьмым подряд рабочим днём. И мы, конечно же, рассчитывали, что командиры разъяснят Первому несостоятельность его идеи. Но, похоже, разъяснили не командиры, а командирам. Про личную ответственность в столь важном деле. И командиры вынуждены были забыть про закон. Получалось, что если нельзя, но надо, то закон можно и побоку.

Но у нас оставалось ещё одно препятствие для реализации столь «блистательной» идеи Михаила Сергеевича: бригада. Она-то не соглашалась работать в столь долгожданный праздник. И заставить её работать в этот день было абсолютно нереально: партийных в ней нет, красный день в календаре установлен правительством, а рабочие руки очень нужны в соседнем хозяйстве. Бригада, узнав о приказе Первого, отреагировала мгновенно:

— На праздник работать не будем ни при каких обстоятельствах.

Получалось, что руководство совхоза вряд ли сумеет организовать работу в праздничные дни. Это же подтвердил мне директор совхоза, к которому я направился для выяснения ситуации.

— Так, может быть, Вы выдадите нам справку, что организовать работу в праздничные дни в совхозе невозможно? Мы бы тогда смогли съездить домой, пересчитать детей, а после праздников начали бы со свежими силами. А?

— Конечно, дадим. Это не проблема. Мы ведь действительно не сможем организовать работу по объективным причинам.

Так мы договорились с директором. Однако справку он сразу не дал, пообещав дать позднее.

В тот же день к нам опять залетел тренировочный. Заместитель командира отряда подтвердил приказ Первого, а на вопрос о седьмом дне лишь развёл руками. Когда же я сообщил ему, что у нас будет справка о невозможности организовать работу, он лишь усмехнулся и сказал, что не позднее, чем завтра директор сам прибежит к нам за справкой, что у нас что-нибудь сломалось.

Как в воду смотрел! Уже на следующий день предсказание сбылось в полном объёме. Директор действительно прибежал выяснять, не сможем ли мы дать ему такую справку. Увы, мы ничем не могли ему помочь.

Получалось, что нас обложили со всех сторон. По-видимому, нам действительно придётся оставаться на праздник в совхозе.

— Но как же быть с бригадой?

— Что-нибудь придумаем, — ответил директор.

Глава 5.

И вот Первое мая.

Погода чудесная. Я всегда говорил, что Ставропольский бог был членом КПСС, поскольку у нас всегда на первое мая отличная погода. Даже если 30-го апреля падали камни с неба.

По привычке мы встали ни свет, ни заря, хотя уверенности, что мы будем работать, по-прежнему не было. Тем не менее, мы решили, что если работа и сорвётся, то не из-за нас. Поэтому в своё обычное время, то есть затемно, мы уже подходили к аэродрому.

— Гляди-ка, кто-то шевелится, — Виктор Гнедаш, мой второй пилот, напряжённо всматривался в темноту.

На загрузочной площадке действительно кипела работа. В мужике, который катил к ёмкости бочку с гербицидом, я узнал главного агронома. Молодая девушка, которая перемешивала раствор, тоже была мне явно знакома, но я никак не мог вспомнить, где я её видел. И вдруг до меня дошло: да ведь это же секретарша директора! Бедняжка! Как же им удалось её уговорить?

Был там ещё и третий, но с этим я точно не был знаком. Подошедший главный агроном сказал мне, что это председатель рабочкома совхоза, и что он сегодня будет подсоединять шланг к самолёту.

Меня подмывало к гомерическому хохоту, но я сдержался, позволив себе лишь лёгкую иронию:

— Ну вы, ребята, молодцы, — здорово придумали! Но ведь этого мало. Мне ведь нужны ещё и сигнальщики.

— А они уже стоят на поле.

— Как стоят? А кто?

— Председатель сельсовета и парторг совхоза…

Тут уж мы не смогли сдержаться. Переглянувшись с авиатехником и вторым пилотом, мы буквально покатились со смеху.

Работать, так работать! Мы подрулили под загрузку, а затем полетели на поле. Там мы действительно обнаружили двух сигнальщиков, которые отличались от нормальных тем, что были в выходных костюмах, галстуках и шляпах. Всё это им потом придётся, очевидно, выбросить, поскольку после контакта с аминной солью (а мы работали именно этим гербицидом) их костюмы приобретут очень стойкий, хотя и не очень приятный запах. Интересно, вспомнит ли когда-нибудь об их жертве Первый секретарь? Будущий Генеральный… Будущий первый и последний Президент разваленной им страны…

Где-то около десяти часов анемометр показал 5 м/сек. Мы сочли это вполне достаточным основанием «завязать» с работой. Крайний полёт мы сделали, привязав к штангам флаги и шарики. Шарики оказались стойкими и, как не странно, выдержали весь полёт. Поскольку поле находилось в южной стороне, мы несколько протянули маршрут и оказались над окраиной Ипатово. Хорошо были видны праздничные колонны с флагами и транспарантами, которые направлялись к центру. Мы помахали им крыльями и повернули на север.

Не успели мы зарулить на стоянку, как к самолёту подъехал УАЗик директора, который уже узнал откуда-то, что у нас появился повод прекратить работу. Директор привёз с собой главбуха, который прямо на крыле самолёта разложил ведомость и выдал всем участникам героического труда во славу Первого по пять рублей премиальных. Весьма довольные друг другом, мы дружно «рванули» по домам.

К работе мы вернулись лишь 3-го мая. Наш тихий бунт 2-го числа не был замечен никем. Точнее все заинтересованные решили, что мы запаслись «неубиенной» причиной и на том успокоились. Но были и пострадавшие. Имеются в виду не только парторг с председателем сельсовета, которые лишились праздничных костюмов, но и секретарша. Лицо этой бедняжки аллергия «разнесла» до неузнаваемости. Несколько дней она пряталась от людских взглядов дома, а все последующие (возможно и по сей день) десятой дорогой обходила и аэродром, и ядохимикаты, и лётчиков. Когда мы появлялись в конторе, она с ужасом глядела на нас, вставала и куда-то исчезала, оставляя своего шефа без своих услуг на всё время нашего пребывания в конторе. А ведь какая была приветливая девушка до того…

Через несколько дней с сорняками было покончено. Поля стояли чистенькие, мощные стебли Ставропольской пшеницы радостно колосились под майским солнцем, вызывая в наших сердцах вполне заслуженную гордость. И лишь перевод взгляда через межу на Дербетовские поля, где сорняк «намертво» задушил пшеницу и она годилась лишь на силос, омрачал настроение.

Какое-то время мы работали фунгицидами, а в конце мая конкретно взялись за клоп-черепашку. Пристальное внимание всех властей, от районных до союзных, делало своё дело. Все проблемы мгновенно решались, то есть им (проблемам) даже не давали возникать. Поэтому ничто не мешало нам доблестно и в кратчайший срок добить клопа. Именно в тот период у нас случилось происшествие, не имеющее, в общем-то, никакого отношение ни к Первому секретарю, ни к Ипатовскому методу, а исключительно к нашей борьбистской судьбе-злодейке.

Глава 6.

В июне месяце по Ставрополью гуляют грозы. Метеорологи называют их внутримассовыми. То есть, бывают и фронтальные, но это реже, а вот внутримассовые случаются едва ли не каждый день. В Ипатовском районе их видно издалека. Даже с высоты пятьдесят метров можно достаточно точно определить её размер и направление движения. Так бывает не везде. Так, например, в Кочубеевском районе этого нет. Там грозы всегда подкрадываются незаметно и неожиданно. Но в Ипатовском нам это не грозило. Небольшие, радиусом всего-то в пять-десять километров, но при этом весьма активные грозы весь день проходили то левее, то правее нас. Когда же мы видели, что одна из них направляется на нас, мы прекращали работу и пережидали, пока она пройдёт. Обычно приходилось ждать около сорока минут. При этом могла возникнуть проблема с диспетчером, который желает нас слышать хотя бы раз в час. Поэтому перед посадкой желательно было выйти на связь и доложить, что, мол, «Продолжаем работу, борт — порядок». Временное прекращение работ мы по некоторым причинам не докладывали, зато теперь могли целый час не беспокоиться, что нас начнут искать.

Вот и сейчас, на юго-востоке появился грозовой очаг, который явно направлялся в нашу сторону. Я решил выйти на связь, доложить «борт-порядок» и сесть переждать. Но проблема была в том, что с пятидесяти метров до Ставрополя не докричишься. В то время ещё не работал ретранслятор на Стрижаменте, поэтому приходилось набирать высоту около шестисот метров, чтобы выйти на связь. В тот день на «химканале» сидел диспетчер по фамилии Серков. В прошлом пилот, он был уже в годах и немного глуховат. Однако слух у него был какой-то избирательный: номер борта он умудрялся разобрать уже на ста метрах, а вот всё остальное…

— Ноль один три тройки, наберите высоту, Вас не слышно.

— «Том», ноль один три тройки продолжаю работу, борт — порядок.

— Вас не слышно, наберите высоту…

Я уже не рад был, что позвал его. Теперь уже не сядешь, номер борта он разобрал, а значит будет «сотрясать эфир» до тех пор, пока не получит ответ. И не дай бог, если он его не получит. Но пока я наберу высоту, гроза уже подойдёт к аэродрому. Однако делать нечего. Я продолжал набирать высоту, направляясь в сторону грозы, чтобы она не отрезала нас от аэродрома и непрерывно вызывая Серкова. Но старый упорно не слышал ничего, кроме номера борта. Я поставил самолёт в вираж, продолжая набирать высоту и стараясь держаться между грозой и аэродромом. Ровно на шестистах метрах Серков, наконец, разобрал, что я от него хочу и бросил мне: «До связи». Я тут же отдал штурвал от себя, стараясь спикировать на свой аэродром. Но… Гроза уже добралась до нас. То есть видимая её часть ещё была на удалении, а вот невидимая в виде турбулентности уже была тут как тут. Самолёт пикировал, скорость уже превысила допустимые пределы, сельхозаппаратура сотрясалась и грозила оторваться, а вот вариометр (прибор, показывающий скорость снижения или набора) стоял на нуле. Было такое впечатление, что какой-то чёрт держит нас за хвост и не позволяет снижаться. Я метался то влево, то вправо, пытаясь нащупать, где тут отсутствует этот мощный восходящий поток. И нащупал… Встречный нисходящий поток. Мы «ухнули» так, что лишь привязные ремни избавили нас от встречи с потолком. Служебный портфель, в отличии от нас, не был привязан, поэтому он тут же «взлетел», едва не оставив заикой без того перепуганного второго пилота. Я направил самолёт к посадочному «Т», но он нёсся с такой скоростью… И тут до меня дошло: ветер поменялся на сто восемьдесят градусов (а это обычное явление перед грозой), о чём однозначно сигнализировали развернувшиеся флажки нашего старта, и заметно усилился. Ясно, что с этим курсом нам не сесть. Самолёт метеором промчался над полосой, и мы взялись энергично «крутить» стандартный разворот, чтобы сесть с противоположным курсом. Как не энергично мы делали этот маневр, а гроза действовала ещё быстрее. Развернувшись, мы обнаружили, что ветер развернулся ещё на девяносто градусов. Решили садиться с боковым. Я накренил самолёт в сторону ветра, удерживая его педалью на курсе. Я неплохо умел это делать, но здесь скорость ветра возрастала на глазах, и чуть погодя стало ясно, что сесть нам не удастся, поскольку невозможно скомпенсировать скольжением столь сильный ветер. Тогда в отчаянии мы на предельно малой высоте «крутанули» вираж и зашли поперёк полосы. Ветер был столь силён, что пробега почти не было, так что нам вполне хватило поперечного размера полосы. Он был настолько силён, что мы вынуждены были несколько минут стоять на полосе на двух колёсах, не опуская хвостового колеса и держа самолёт на газу строго против постоянно разворачивающегося ветра. А затем пошёл дождь. Целый ливень. Ветер сразу стих, и мы помчались на стоянку. Техник мгновенно привязал самолет, и мы с облегчением выключили двигатель.

Мы молча сидели в кабине, слушая дробь дождя и пытаясь расслабить сведённые сильным напряжением мышцы. Были мы, в общем-то, довольны собой. Ведь в столь сложной и меняющейся обстановке мы всё-таки смогли справиться и благополучно попасть на стоянку. До нас ещё не дошло, что действовали мы совершенно неправильно. Что мы ещё зелёные салаги и нас ещё учить и учить. Учитель, кстати, не замедлил явиться. В лице пятигорчанина с соседней оперточки. Гроза от нас направилась к его селу, так он спокойно обошёл её и сел у нас. К тому времени у нас гроза уже практически прошла, лишь слегка моросил дождик, и он без всяких подвигов спокойно переждал полчаса у нас, а затем взлетел и полетел восвояси, наглядно показав, как действуют в подобных случаях зрелые борьбисты. Мы же, ещё гордые своим подвигом, вдруг стали подозревать, что этим «подвигом» нам бы лучше не хвастаться. Но прошло ещё какое-то время, пока мы не осознали окончательно, что наши подвиги были совершенно неуместны, и что мы рисковали совершенно необоснованно. Но это было потом. А пока мы поглубже вздохнули и, отвязав самолёт, порулили под загрузку.

Пролетел июнь и половина июля. Уже вовсю идёт уборка. В первую очередь вдоль дорог, там, где ездят корреспонденты. Мы ещё добивали клопа на окраинах, а Москва уже сообщила о досрочном и успешном завершении уборки в Ипатовском районе. Действительно, чего тянуть? Вдоль дорог убрали, можно и рапортовать. А то, что на окраинах взглядам журналистов могли бы открыться неубранные поля, так кто ж их туда пустит?

Вот так успешно завершилась эпопея с Ипатовским методом. Перед Михаилом Сергеевичем открылась широкая дорога к вершинам власти, к головокружительной карьере, от которой ещё долго будет икаться многим поколениям моих земляков, да и не только им.


Рейтинг блогов

Яндекс.Метрика
Tags: СССР, интересное, история
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • ПОРТРЕТ СОВКА

    Далеко не всякий, кто жил длительное время в СССР, является совком. Типичные свойства этой разновидности человека вывели социологи. «Что…

  • КАКИМИ ГЛУПОСТЯМИ ЗАНИМАЛАСЬ ЦЕНЗУРА

    Понятно, что помимо засекреченных сведений — начиная от точного местонахождения советских атомных подводных лодок на боевом дежурстве до числа…

  • ДРУЗЬЯ, ВОРУЙТЕ Ж ПАПИРОСЫ!

    Из воспоминаний директора фабрики «Ява» Леонида Яковлевича Синеьникова. Надо заметить, что это, судя по записям, обычный красный директор, ни в коем…

promo steissd december 8, 2005 13:55 151
Buy for 100 tokens
Via una_ragazza_o Выделения в тексте — мои. 10 августа 2000 г. — Иранские парламентарии-сторонники реформ намерены настаивать на повышении брачного возрастного ценза с 9-ти до 14-ти лет для девочек и с 15-ти до 16-ти лет для юношей. Существующий сегодня столь нежный брачный возраст…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments