steissd (steissd) wrote,
steissd
steissd

Как Горбачёв обратил на себя внимание, ч.1

Про «Ипатовский метод» (не путать с Ипатьевским домом) 1977 года уже мало кто помнит, даже из числа тех, кто к моменту ликвидации СССР был достаточно взрослым. Именно это достижение в области сельского хозяйство позволило первому секретарю Ставропольского крайкома КПСС М.С.Горбачёву стать через год секретарём ЦК КПСС, а ещё через 2 года — членом Политбюро. Но оказалось, что в метод было заложено немало показухи: создав наиболее благоприятные условия для работы в одном районе края за счёт других, добились результата. Чем-то похожим баловался Лысенко при Хрущёве: кормил коров в опытном хозяйстве отходами кондитерского производства и получал молоко невиданной для СССР жирности... Свидетельство лётчика сельхозавиации Владимира Захарова.


Знаете ли Вы, как Первому секретарю крайкома партии стать Первым секретарём ЦК КПСС? Я тоже не знаю. Но вот как ему стать членом ЦК КПСС, — это я имел возможность однажды наблюдать. Надо по предварительной договорённости совершить некий «подвиг». Который бы пресса раструбила до небес.

Для моего земляка (чтоб ему ни дна, ни покрышки) таким «подвигом» стал «Ипатовский метод». Я не знаю точно, когда именно Михаил Сергеевич договорился с Леонидом Ильичём, но подозреваю, что это было при их встрече в Теберде.

Итак, нужен трамплин! Раз нужен, значит будет. И теоретики на скорую руку придумывают «Ипатовский метод». В чём же его суть? А вот в чём. То, что на востоке края погода обычно теплее, чем на западе, знают почти все. А значит и все сельхозпроцессы раньше начинаются на востоке, а затем волной движутся на запад. Это создаёт соблазнительную иллюзию, что технику можно использовать тоже волной, то есть сконцентрировать, например, в уборку все комбайны края на востоке и такой массой стремительно убирать пшеницу поочерёдно во всех колхозах, передвигаясь на запад. Всё это при первом приближении. Если вникнуть подробнее, то сразу было видно, что всё это «липа». Как, например, быть с серединой края вдоль Калаусских высот, где созревание происходит традиционно позже и западных, и восточных? А Ставропольская возвышенность? А Карачаево-Черкесия, которая в то время тоже входила в состав края и которая абсолютно не вписывалась в эту схему? А самое главное, что скорость уборки даже большой массой комбайнов намного ниже скорости «волны созревания». Но зачем широкой публике такие подробности? Хватит им и первого приближения!

Московское радио стало регулярно сообщать о ценной инициативе энергичного Первого секретаря, а сам он стал спешно концентрировать технику … сразу на северо-западе края в Ипатовском районе. Действительно, если и в самом деле начинать с востока, то ведь «подвиг» может оказаться не триумфом, а совсем наоборот. Поэтому было решено не рисковать, выполняя всю затею, а лишь показать преимущества концентрации техники в одном районе. Как будто кто-то сомневался, что столь тепличные условия для одних за счёт других приведут счастливчиков к весьма заметному успеху. Да и район выбран один из самых урожайных. Чтобы, значит, заметнее была разница с соседями. Чтобы «подвиг» выглядел ярче.

Весенне-летний цикл борьбы за урожай озимой пшеницы начинается в крае с борьбы с сорняками. Дело в том, что если у нас не бороться с сорняками, то никогда не знаешь заранее, кто кого победит: пшеница сорняк или сорняк пшеницу. Поэтому наш край называют зоной рискованного земледелия и, чтобы снизить риск, опрыскивают пшеницу гербицидами. Чтобы дать возможность пшенице вырваться вперёд и задушить сорняк. Иногда к раствору добавляют удобрения и, таким образом, дополнительно делают и некорневую подкормку, которая существенно увеличивает урожайность. Позднее в сырых низинах пшеница иногда болеет, и мы её лечим фунгицидами. Ну а в конце мая — начале июня мы начинаем бороться с главным врагом — клопом-черепашкой и другими вредителями. Эта публика, дай ей волю, способна в кратчайший срок перевести высшие и ценные сорта пшеницы в разряд фуражной. Поэтому мы беспощадно травим её инсектицидами. Это яды такие, которые по идее должны действовать только на холоднокровных и не действовать на теплокровных. На практике у теплокровных от этих ядов частенько болела голова. Для меня в этом плане самым противным был метафос, запах которого до сих пор мне памятен и приводит к содроганию.

С вредителями мы обычно боремся до самой уборки, а затем в дело вступают комбайны, а мы переходим на подсолнечник, на свёклу и т.д. Конечно, цикл борьбы за урожай включает не только авиаобработки, у колхозников каждый день забот полон рот, но я говорю здесь о той части этой борьбы, которую хорошо знаю. В этой борьбе у нас в крае всегда придавалось большое значение авиации. Некоторые делают эту обработку наземными методами, но подавленной при этом пшеницы вполне хватило бы, чтобы окупить затраты на вертолёт, не говоря уже о самолёте. Да и качество намного ниже. Поэтому понятно, что колхозники всегда стремятся обзавестись к началу работ самолётом или вертолётом. Те, кто не успел сделать этого вовремя, рискуют, ни много, ни мало, остаться без урожая. Особенно если нет в запасе наземных средств.

Ну а если ты запасся самолётом, а у тебя его в последний момент отобрали? Тут ты обречён…





Глава 2.


«Только первый луч с Лад Балки
Осветил слегка крыло,
Мощный рокот ИП-40
Разбудил уже село…»

Сторож водил пальцем по строчкам наших неказистых стишков в «боевом листке», приклеенном к стенке вагончика (сейчас нет замполитов, так что молодёжь даже не знает, что такое «боевой листок»).

«…Витя пишет,

Вова «пашет»,

Толя видит третий сон.

Самолёт крылами машет,-

Разогнал уж всех ворон…»

Вообще-то «пахали» мы пока что только на бумаге. Находились мы со своим самолётом в совхозе Горьковский Новоалександровского района. Начать работу планировалось послезавтра, а пока мы занимались «организацией». Установили «колдун» (так у нас называют ветроуказатель), покрасили угловые знаки и бочку ГСМ. Разрисовали карту имеющимися препятствиями и сделали расчёты. Выпустили боевой листок. В общем, к работе мы уже готовы. Агроном, крупный и очень серьёзный сорокалетний мужчина, заглядывал нам в глаза и всё спрашивал, не забыли ли мы что-нибудь.

— Если что-то ещё надо сделать, говорите сейчас, чтобы потом не простаивать.

Но делать уже ничего не надо было. ГСМ опаханы и снабжены полным противопожарным комплектом. Флажки расставлены и «Т» выложено. У сторожа имеется ружьё и двадцать патронов именно с той дробью, которая предписана. Жильё и питание организованы на верхнем уровне. Загрузочная бригада снабжена необходимой техникой, спецодеждой, проинструктирована и готова к «бою». Да и вообще, столь хорошей организации и столь добросовестного агронома не часто приходится встречать на наших просторах.

До слуха донёсся звук самолётного мотора. А чуть погодя с востока, со стороны Ставрополя, появился Ан-2, который явно направлялся в нашу сторону. Ещё через пару минут мы разглядели, сто самолёт без сельхозаппаратуры. Значит тренировочный. И с начальством. Ну что ж, к проверке мы готовы.

В самолёте оказался заместитель командира лётного отряда. Он не стал нас проверять, а, немного помявшись, сообщил, что по приказу Первого секретаря наш самолёт перебрасывается в Ипатовский район. Конкретно в совхоз Виноделенский.

— Как так? Разве мы уже партийная структура? При чём тут Первый секретарь? А кто нас здесь заменит?

— Никто. На базе нет ни одной единицы.

— Но ведь Ипатовский район — это зона пятигорчан. Пусть они и прикрывают. Как мы можем прикрывать чужие «точки», если свои прикрыть не в состоянии? И как Вы собираетесь объяснить это здешним колхозникам? У нас ведь с ними договор и они сейчас нигде не смогут найти нам замену.

— Да знаю я всё это. Что ты мне душу травишь? Самому тошно, ну что я могу поделать? Приказ Первого. В общем, чтобы не позднее завтрашнего дня были в Виноделенском. Лучше, если сегодня. В план я вас уже поставил.

— Но Виктор Васильевич! Как же так! — я уже понял бесполезность спора, но уж очень не хотелось уходить с такой хорошей «точки». Да и запашок был у всего этого дела какой-то омерзительный.

— Всё, завязывай спорить! Получил приказ, — выполняй.

— Но позвольте, — обрел, наконец, дар речи онемевший было агроном, — а как же мы? Это же совершенно невозможно, — забрать у нас сейчас самолёт. Мы же не сможем найти замену. У нас нет наземных средств. Мы сделали ставку на вас.

— Ну что я могу сделать? Первый секретарь приказал…

— А договор?..

— Ну что ж, — развёл руками командир, — выставляйте санкции.

— Не забирайте у нас самолёт, — было дико смотреть, как грузный агроном с маху грохнулся на колени, протянув в мольбе руки к командиру, — это же смерть для нас. Вы оставляете нас без урожая…

Не в силах наблюдать всё это, я повернулся и пошёл к своему самолёту, даже не попрощавшись с командиром. Пожалуй, и правда, надо немедленно улетать, поскольку я почувствовал, что не смогу теперь встретиться взглядом ни с одним из местных колхозников. Я не был виноват, и всё же мне было невыносимо стыдно.

Мы молча и быстро собрались. Не прошло и часа, а мы уже взлетали, сопровождаемые угрюмыми взглядами загрузочной бригады. Маршрут на Виноделенский чертили уже в воздухе.





Глава 3.



Сверху это смотрелось, как одно большое село. Однако, как оказалось, здесь было не просто два села и два колхоза (точнее совхоз и колхоз), но они даже относились к разным районам. Граница проходила по железной дороге. Чтобы позвонить куме, живущей через дорогу, кум из Виноделенского должен дозвониться до телефонистки в Ипатово, та соединит его с телефонисткой в Дивном (Дивное — это райцентр Апанасенковского района), а уже та, в свою очередь, соединит его с кумой в Дербетовке. Разговаривая, можно помахать друг другу ручкой, однако звонок будет междугородний.

Аэродром у Виноделенского и Дербетовки был общий и находился строго на меже между землями двух хозяйств. Они всегда брали один самолёт на двоих и делили его по-братски, стараясь, насколько возможно, успеть обработать поля обоих хозяйств. Если не успевали, то вместе выбирали в обоих хозяйствах приоритетные участки и, в результате, претензий друг к другу не имели. Но в этом году Дербетовке, что называется, «не светило». «Большие дяди» погрозили пальчиком и дербетовский агроном, горестно вздохнув, больше не появлялся на аэродроме.

По обеим сторонам полосы поднималась озимая пшеница, которая в обоих хозяйствах обещала быть очень даже неплохой. Но и сорняк с обеих сторон полосы отнюдь не дремал…

В процессе организационных работ выяснилась одна не очень приятная для нас особенность данного хозяйства. Для ритмичной работы нам нужна мобильная и дисциплинированная бригада, которая была бы способна вставать в три часа утра с тем, чтобы за полчаса до восхода солнца уже загруженный самолёт успел оторвать колёса от ВПП и начать работу. А затем весь день напряжённая работа с перерывами лишь на завтрак и обед, которые происходили здесь же у самолёта. И так до захода солнца. И так каждый день. Пока не победим весь сорняк. Трудно быть дисциплинированным при таком плотном графике. Надо и корову подоить, и с детьми определиться, и по хозяйству что-то сделать. Но если ты «под самолётом», обо всём этом приходится забыть, пока он не улетит. Обычно в колхозе в таких случаях начальство «показывало власть», и колхозники, которым выпала эта доля, вынуждены были подчиняться, поскольку больше некуда было идти работать, кроме как в колхоз. Но здесь-то другое дело. Здесь два хозяйства и в обоих не хватает рабочих рук. Колхозники вели себя независимо и постоянно шантажировали начальство обещаниями уйти в другое хозяйство. В общем, начальству приходилось всё время лавировать и «держать руку на пульсе». Нам же это грозило не слишком ритмичной работой. Оставалось лишь горестно вздыхать, вспоминая боевую бригаду, оставшуюся в Горьковском.

Тем не менее (сказалось пристальное внимание краевых властей), работа наладилась и мы начали ритмично «гасить» сорняк.

Вообще в апреле работается очень даже в охотку. Несмотря на весьма напряжённый темп, всё делается просто в удовольствие. Ранним утром, когда солнце ещё не обозначилось ни в каком уголке неба, и ночные шорохи ещё не превратились в бормотание просыпающегося утра, мы спешим на аэродром. Ноги мокнут в росе, а ноздри жадно втягивают безумно свежий утренний воздух. Немного жаль большую часть человечества, которая даже не представляет себе, каким раем может быть Земля, когда это самое человечество ещё нежится в своих душных спальнях.

Быстро сбрасываем привязи и струбцины, опробываем двигатель и выруливаем под загрузку. Там уже кипит работа: колхозники распаковывают гербициды, выливают их в ёмкость, куда перед этим водовоз закачал воду, размешивают раствор и разматывают шланги для закачки раствора в самолёт. Едва мы остановились, как нам уже подключили шланг, и тут же весело застрекотала мотопомпа, заполняя наш химбак. Солнце ещё не взошло, но место, где оно взойдёт, уже обозначилось и притягивало к себе взгляды.

Оно так же ещё не взошло, когда мы вырулили на исполнительный старт. Мой большой палец давит кнопку выпуска закрылков, а взгляд ревниво поглядывает в точку, где должно появиться солнце: «Неужели обгонит?» Двинув вперёд сектор газа, мы помчались по полосе: «Всё равно мы раньше!..»

Набираем высоту. Вытягиваем шеи, пытаясь заглянуть за горизонт: «Ну, где ты, соня?». Но солнышко не торопится. Первые лучики уже осторожно трогают редкие облака, но само солнце ещё не показывается.

Но вот, набрав достаточно высоты, мы его увидели. «Так вот, где ты прячешься! — мы довольно щуримся в первом достигшем нас лучике — Видим-видим! Давай, выходи!»

Мы довольны. На земле ещё никто не видит солнца. Ни один цветок ещё не «учуял» его и не повернул к нему свою головку. А мы уже здороваемся с ним, и оно также приветствует нас, как своих старых знакомых.

Снижаемся на сигнальщика и, достигнув высоты пять метров, включаем сельхозаппаратуру. За нами в радужных брызгах потянулся шлейф раствора, ложась ровным покрывалом на ещё сонную пшеницу. Но солнышко всего этого ещё не видит. Оно ещё за горизонтом и видит нас лишь на подлёте, когда у нас высота побольше. Лишь в конце второго полёта оно протянуло свой лучик к нашему полю: «А что вы тут делаете?»

Мы зарядились хорошим настроением на весь день, и никакие неурядицы не в состоянии нам его испортить. Несмотря на напряжённый ритм и протяжённый рабочий день, мы не испытываем потребности всё бросить. Наоборот, работаем весь день с большим желанием и усталость в конце рабочего дня ощущаем как приятную.

Я не знаю, почему это происходит, но такое настроение овладевает нами каждую весну. Чего не скажешь об июле, когда та же работа начинает восприниматься как монотонная, усталость уже не воспринимается как приятная, а мысли всё чаще об отпуске, о детях, которых не мешало бы свозить на море, о жене, о накопившихся домашних проблемах… В общем, появляется насущная потребность прерваться. Но это не всегда стыкуется с собственными планами. В первую очередь с планом налетать саннорму. Самый опасный период: уже устал, а саннормы ещё нет. Работаешь через силу и стараешься, чтобы командиры не заметили твоей усталости. Иначе подменят на пару дней, чем только усугубят ситуацию, поскольку и саннорма отодвинется на пару дней. А в отпуск отпустят, если только всё вылетаешь. Иначе до конца месяца будут держать «на подхвате». Такая вот арифметика. Через много лет, когда я уже сам был командиром, мне предложили сделать анализ и выяснить, по какой такой причине в июле резко повышается аварийность на авиахимработах. Причина была на поверхности, но её не желали видеть, поскольку не знали, как от неё избавиться.


Окончание следует.

Рейтинг блогов

Яндекс.Метрика
Tags: СССР, интересное, история
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • НАРКОМАНЫ, КОТОРЫХ В СССР, ТИПА, НЕ БЫЛО

    Ностальгирующие по совку нередко утверждают, что-де до перестройки наркоманов в стране не было. Скрепя сердце они признают наличие пьяниц, но вот…

  • АД ПО-СОЦИАЛИСТИЧЕСКИ

    В советские времена ходил такой анекдот: помер Брежнев, и Бог решил отправить его в ад. Перед отправкой у него спросили в канцелярии Св. Петра, в…

  • НЕПОНЯТКИ ПО ПОВОДУ ЖАННЫ Д'АРК

    Жанна д'Арк считается во Франции национальной героиней, неким символом французского патриотизма. В начале ХХ века французам даже удалось продавить её…

promo steissd december 8, 2005 13:55 151
Buy for 100 tokens
Via una_ragazza_o Выделения в тексте — мои. 10 августа 2000 г. — Иранские парламентарии-сторонники реформ намерены настаивать на повышении брачного возрастного ценза с 9-ти до 14-ти лет для девочек и с 15-ти до 16-ти лет для юношей. Существующий сегодня столь нежный брачный возраст…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments