?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Первая операция

Строго говоря, полезных или вредных советов в этом посту, на который навёл dok_zlo, не будет. Просто, наверное, потенциальным пациентам врачей будет небесполезно узнать о том, что врачам далеко не безразличен больной и результат их действий с его организмом. Ссылка пойдёт в раздел медицинского проекта "Медицинская кунсткамера".



lica17 пишет
врач-пациент

Первый раз.

Завтра у меня первая операция. В том смысле, что я сама буду оперировать. Вообще-то, до этого я уже два года оперировала, но, во-первых, всегда рядом были более опытные врачи, которые могли помочь в любой момент, а во-вторых, предстоящую операцию в нашем отделении никто еще не делал, то есть помочь даже теоретически некому.

Да, я не сказала: я – врач-офтальмолог, соответственно оперирую на глазах. Завтра предстоит операция удаления катаракты (мутного хрусталика) с имплантацией (заменой) искусственного хрусталика. Оперируем мы под микроскопом, сидя на специальной высокой табуретке (бывает, что после операции спина просто отваливается, про шею даже не говорю).

Конечно, такая операция давно уже отработана и везде делается на потоке. Но в нашей районной больнице то микроскопа соответствующего не было (стоит дорого), то инструментов микрохирургических (сама в Москве покупала по безналичному расчету). Конечно, я прошла обучение технологии этой операции в лучшей глазной клинике Москвы. Конечно, получила сертификат, но… Но на живом человеке эту операцию я ни разу не делала.

Сегодня днем осматривала больного, которому завтра предстоит эта операция. Обычный мужчина, небольшого роста, фамилию его помню даже через десять лет. Но до сих пор для меня загадка: как он, зная, что я иду на операцию в первый раз, согласился оперироваться? Как?! Непостижимо! С моей стороны авантюра, а уж со стороны этого мужчины…

Придя домой после работы, не стою на кухне, не хожу с пылесосом по квартире и даже не мучаю детей воспитанием. Сижу на полу перед телевизором и в двадцать первый раз просматриваю учебный фильм про удаление катаракты (Слава Богу, есть видеомагнитофон). Смотрю на экран, а пальцами в воздухе повторяю все движения. Кажется, уже «на автомате». Как все просто – в кино! Будет ли так на самом деле? В голове всплывают картины виденных (у других хирургов во время обучения) и прочитанных осложнений. При таких мыслях холодеют руки и бросает в дрожь. Господи, хоть бы пронесло!

К детям зашел их друг, хороший мальчик двенадцати лет. Проходя мимо телевизора, мельком бросил взгляд:

- Ух, ты! Теть Оль, где Вы такой ужастик достали? Дадите посмотреть?

- Иди-иди, Саш. Это не для детей.

Обиделся, но больше просить не стал. Умный мальчик, видит, что тетенька не в себе.

Пришел муж с работы. Я только слышала звук открывающейся двери и его шагов. Головы от экрана оторвать не могу.

- Привет! Что с ужином? – весело поинтересовался муж, но увидев мой замороженный взгляд, все понял. Мы с ним еще раньше обсуждали предстоящее событие (да, для меня это было событием).

- Ладно, ладно, я все сам, - и он оставил меня в покое. Хотя в каком покое, когда сердце колотится о ребра с грохотом, непонятно почему неслышным окружающим.

«Если такое состояние сейчас, что же будет завтра, в операционной? Нет, так нельзя, надо успокоиться, иначе руки будут дрожать, а это катастрофа». Как же успокоиться? Лекарства принимать нельзя, может стать еще хуже (в смысле реакции). Позвоню-ка я в отделение, узнаю, как там мой пациент. От него тоже многое зависит: если давление будет высоким, риск возможных осложнений резко увеличиться. А мне (да и ему) это совершенно не надо!

Набираю номер:

- Алло, Лариса (это дежурная медсестра)? Владькин не спит, небось?

- Да, что Вы, Ольга Павловна! Спит, как миленький!

- А что, ему снотворное дали?

- Да нет, сам уснул.

- Ну, ладно, спасибо!

Ничего себе – спит! Стальные нервы, олимпийское спокойствие! Мне бы так.

Муж с детьми на кухне, слышны их голоса, звяканье тарелок и ложек. Мне есть абсолютно не хочется, только пить. Захожу на кухню, разговоры смолкают, мои домочадцы смотрят на меня сочувственно, как на глубоко больного человека. Приятно осознавать, что тебя понимают без лишних вопросов.

- Чаю выпьешь? – муж тянется к чайнику.

- Не хочется, мне бы водички.

Муж молча наливает стакан воды и подает мне. Залпом выпиваю воду и снова в комнату, на «ковер», снова упираюсь глазами в экран телевизора, и снова шаг за шагом просматриваю ход операции.

Пора идти спать. Все уже легли. Сна ни в одном глазу. Легла, пригрелась рядом с мужем. Он уже спит. Стараюсь дышать тихо-тихо. Закрываю глаза – как будто и не закрывала: кадры учебного фильма как по телевизору.

Утро. Все делаю автоматически, без участия сознания. Дети спрашивают что-то про деньги на завтрак в школе, на кино. Даю, не глядя. Дети мигом куда-то испаряются.

Я на работе. Без интереса осматриваю других своих больных. И вот ключевые слова палатной медсестры:

- Ольга Павловна, больной в операционной.

Это значит, что все приготовления закончены и ждут только меня.

Иду в операционную на ватных ногах, в голове шумит (почти не ела). Мою руки, одеваю стерильный халат. Перчатками не пользуюсь, стараясь по максимуму сохранить ощущение пальцами микроинструментов во время операции. Операционная медсестра кладет мне в руки марлевые шарики со спиртом (для стерилизации). И все: как будто повернули выключатель – голова стала ясная (от запаха спирта, что ли?), сердце успокоилось. Руки нисколько не дрожат.

- Мы начинаем, - негромко произношу сигнальную фразу.

Так, скальпель, пинцет – все, что нужно на этом этапе. Рядом в ассистентах опытная врач, но она тоже этой операции сама никогда не делала. Делаю первый разрез, все спокойно, все по плану. Следующий этап – без проблем. «Пять минут – полет нормальный». Начинаю выдавливать мутный хрусталик из полости глаза. Не идет! Что-то его не пускает. Что? Быстрее, думать! Врач-ассистент что-то подсказывает. Ничего не слышу, кроме вихрем несущихся в голове мыслей: нажать посильнее? А если капсула прорвется? А если «стекловидка» (стекловидное тело) попрет?

- Как давление? – задаю вопрос операционной медсестре.

Лучше бы не спрашивала! Больной же в сознании (оперируем под местной анестезией), все слышит, решил быть услужливым: задвигался, вытаскивая руку из-под простыни. Малейшее его напряжение – и тонкая капсула хрусталика прорвалась, поползла масса «стекловидки» в операционную рану. Это как смотреть на что-нибудь через много увеличительных стекол, расположенных в разных плоскостях. Тут уже мне надо было мерить давление, да наверное, шкалы тонометра не хватило бы.

«Боже мой, ничего не вижу!» - паническая мысль сковывала движения пальцев. «Думать, думать спокойно, работать», - гипнотизирую сама себя. Но ужас совершенного уже поселился в сердце: «Я своими руками лишила человека зрения! Теперь только умереть». И все-таки не зря были все предыдущие усилия: руки, независимо от моих трусливых мыслей, делали то, что нужно; глаза буквально «прилипли» к окулярам микроскопа (потом, после операции, у меня еще дня три вокруг глаз не смывались черные круги от резинок этих окуляров). Сердце оглушающее бухало, внешний мир сузился до поля зрения микроскопа. Секундная остановка: очередной этап операции худо-бедно закончен. Теперь основное – ввести в полость глаза искусственный хрусталик. У некоторых хирургов-мужчин, по их собственным словам, это действие вызывает ощущение, сродни сексуальному. Мне, конечно, сейчас не до половых изысков, но чужие слова «… чувство оргазма…» в голове промелькнули. Почти натурально (а не только мысленно) перекрестясь, открываю малюсенький контейнер с искусственным хрусталиком. Беру его микропинцетом и, стараясь не дышать, ввожу в полость глаза. Удивительным образом хрусталик в одно движение ложится на нужное место. Напряжение в моих руках и мозгах падает до нулевой отметки. Это действительно похоже на опустошение после наивысшей точки любви. Сил нет, делать ничего больше не хочется. С большим трудом заставляю себя наложить швы на операционную рану. Скучное занятие – шить.

До сегодняшнего дня удивляюсь, как тогда получилось закончить операцию, сползти с операционной табуретки и доплестись до ординаторской. Уже там я рухнула на диван: «Все, завтра же увольняюсь, больше никаких операций, никаких больных! Только бы у этого все обошлось…».

По мере увеличения количества выпитых чашек крепкого сладкого чая ко мне возвращалась способность реально, без эмоций оценить ситуацию. С осложнениями, но операция закончена; с трудом, но искусственный хрусталик имплантирован (введен вместо удаленного естественного). Теперь только ждать. Как будто успокоилась. Не совсем, но все-таки. Сходила в палату к прооперированному пациенту. Давление нормальное, глаз не болит, швы на месте. Но самое главное, конечно, завтра. Завтра пациент должен прочитать буквы с таблицы, которые до операции не видел. Это – если мне повезет. Или ему повезет? Неизвестно, кому больше.

Снова бессонная ночь, снова на утро пустая голова, чужие ноги. Больница, палата, мой больной. Хочу успеть посмотреть его до прихода других врачей. Если провал, то хоть без свидетелей.

Оперированный не спит, здороваюсь, прошу пройти в кабинет для осмотра.

- Доктор, а есть уже можно (накануне операции больные обычно не ужинают)?

С трудом сдерживаюсь: неужели сейчас это главный вопрос? Хотя с другой стороны – законы Фрейда.

- После осмотра я Вам все скажу, - стараюсь быть вежливой.

Сажаю больного на стул за пять метров до таблицы, снимаю повязку с оперированного глаза. Ощущение пересечения некой границы, за которой начнется совсем другая жизнь. «Либо пан, либо пропал». Мужчина сидит спокойно, будто все происходящее для него давным-давно знакомо и обычно. Потрясающе!

- Пожалуйста, начинайте читать буквы, - говорю, а внутри все замирает. Прочитает или нет?

Вот это чудо! Он видит! Я-то знаю, как все было, я-то помню, как паника не давала мне работать, но он читает!

Пациент скучным голосом интересуется, когда можно оперировать второй глаз (тоже катаракта). Не сразу соображаю, о чем он вообще спрашивает. Чуть не бросилась его целовать, вовремя опомнилась. Стараюсь держаться солидно, делаю «умное лицо». А хочется побежать на улицу, попрыгать и хорошо бы – полетать! Но… надо держать марку. Подходят остальные врачи отделения. На утренней «пятиминутке» дежурный врач монотонно, между «постельных больных нет» и «привозных не было», произносит «оперированный лежал хорошо» (в смысле не нарушал постельный режим).

И все. Никаких салютов, никаких поздравлений. Что ж, это правильно. Ничего особенного и не произошло. Была работа, обычная повседневная работа. Только мне все равно не понятно: как я могла это сделать и как я буду это делать еще сотни раз?




Оригинал поста


Рейтинг блогов
promo steissd december 8, 2005 13:55 152
Buy for 100 tokens
Via una_ragazza_o Выделения в тексте — мои. 10 августа 2000 г. — Иранские парламентарии-сторонники реформ намерены настаивать на повышении брачного возрастного ценза с 9-ти до 14-ти лет для девочек и с 15-ти до 16-ти лет для юношей. Существующий сегодня столь нежный брачный возраст…

Latest Month

October 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel